Двадцать лет она поливала меня презрением, называла «приживалкой», «мебелью», «бездарностью». Когда сын привёл молодую любовницу, Раиса Захаровна не просто одобрила — она ликовала. В её глазах я наконец-то должна была исчезнуть. Уйти в тень, как старая, ненужная вещь. Раствориться. Они не знали одного: стены говорят. И документы не врут. В зале суда нечем было дышать. […]